В России впервые издали «Эмигрантские дневники» Бертольта Брехта и эпос о войне в Канудусе

В российских издательствах вышли сразу две значимые книги о войне и мире. Individuum опубликовал «Эмигрантские дневники» Бертольта Брехта, которые великий немецкий драматург вел с 1938 по 1955 год. Ad Marginem представил «Сертаны. Война в Канудусе» бразильского автора Эуклидеса да Куньи - текст, ломающий жанровые рамки и впервые описывающий природу современных войн.

«Рабочий журнал» Брехта, переведенный Зоей Бороздиновой под научной редакцией Ольги Федяниной, почти не содержит личности самого автора. Как отмечает Федянина в предисловии, на фоне чудовищных катаклизмов мировой истории индивидуальность отступает на второй план. К тому же Брехт до мозга костей оставался коллективистом, и выпячивание собственного «я» казалось ему буржуазным предрассудком.

Это самоудаление диалектично: Брехт осознавал масштаб своего таланта, но это осознание противоречило установке на служение обществу. В его случае напряжение разрешалось в творчестве, а записи образуют непрерывность между теорией и практикой, частным и общественным.

Дневники полны точных наблюдений. Например, Брехт замечает, что коммунисты в критике строя всегда глубоко пессимистичны - чем хуже, тем лучше. Поэтому им особенно важна позитивная программа, которую он предлагает, хотя и отдает себе отчет в ее утопичности.

При этом Брехт не избегает ошибок современников, пытаясь вчитать классовый смысл в исторические события. Он бросает глубокие обвинения в формализме, в том числе Советскому Союзу. Критикуя форму, прячущую содержание, он бьет и по формальному методу в советском искусстве, и по театральной Москве 1934 года. Брехт умолкает, когда не может понять, что случилось с репрессированными друзьями - Михаилом Кольцовым, Сергеем Третьяковым и другими.

В эмиграции драматург работал над историческими произведениями вроде неоконченного романа «Юлий Цезарь», но так и не написал ничего, напрямую касающегося Второй мировой войны или Холокоста. Горечь разочарования прорывается в строках о пакте Молотова-Риббентропа: «Союз спас себя за счет того, что мировой пролетариат остался без решений, надежд и помощи».

Вторая книга переносит читателя в Бразилию конца XIX века. Пока Европа следила за русско-турецкой войной 1877-1878 годов, в южноамериканской стране разразилась самая смертоносная засуха в истории, унесшая до полумиллиона жизней. Реакция на катастрофу почти отсутствовала, но именно она стала фоном для сильнейших социальных потрясений.

В сертанах - уникальном полупустынном регионе на северо-востоке Бразилии - начал свою проповедь Антониу Консельейру. Бывший учитель и адвокат без лицензии, он скитался после побега жены и создал причудливую смесь католицизма, африканских культов и народных верований. В местечке Канудус он основал поселение Белу-Монти, куда принимал бездомных, жертв засухи, бедных фермеров, индейцев и недавно освобожденных рабов.

Это было анархистское сообщество, где каждый имел доступ к земле и работе, и никто не голодал. Официальная церковь и правительство были крайне недовольны. На подавление движения бросили десятки тысяч солдат, и религиозное несогласие переросло в самую кровавую войну в истории Бразилии - более 25 тысяч погибших. Солдаты не брали пленных.

На эту войну журналистом отправился кадровый военный инженер Эуклидес да Кунья. Недовольный тем, как редактировали его газетные очерки, он решил написать книгу, не задумываясь о жанре. Так появились «Сертаны» - уникальный текст на стыке истории, антропологии, религиоведения и этнографии, облеченный в условную форму романа.

По мере работы над книгой военный инженер уходит в тень, уступая место талантливому писателю, который буквально изобретает новый язык для разговора о войне. Да Кунья не просто описал расчеловечивание современной войны - он предсказал, что именно так будут воевать в XX веке и что люди от этого не откажутся. Модерное государство воспринимает насилие как средство решения проблем, в том числе на своей территории. «Сертаны», прекрасно переведенные Владимиром Култыгиным, предстают предостережением - увы, опоздавшим.