Дочь ссыльного дворянина прошла пешком от Ишима до Петербурга и добилась помилования отца у Александра I

В 1806 году в Париже вышел роман Мари-Софи Коттен «Элизабет, или Сибирская изгнанница». Книга мгновенно стала бестселлером в Европе, её перевели на множество языков, включая русский. В основе сюжета лежала реальная история 18-летней Прасковьи Луполовой, которая за год дошла пешком из Сибири в Петербург, чтобы вымолить у императора прощение для отца.

Прасковья родилась в 1784 году в небогатой дворянской семье в Елисаветграде. Её отец Григорий Луполов был военным, участвовал в русско-турецких войнах, брал Измаил и Очаков, а затем служил полковым казначеем. В 1798 году его обвинили в казнокрадстве - по мнению историков, причиной мог стать чей-то донос о махинациях с закупкой лошадей. Разбираться долго не стали: Луполова лишили дворянского звания и сослали в Сибирь, причём не в губернский Тобольск, а дальше на восток - в Ишим.

Семья поселилась в пригородной деревне Жиляковке и жила в крайней нужде. Отец переписывал бумаги в земском суде за скудное жалование, огород почти не кормил, а Прасковья бралась за любую деревенскую работу - платили ей хлебом. Луполов писал прошения о помиловании в Петербург, но безжалостная бюрократия оставляла их без движения. Тогда Прасковья решила добраться до столицы и лично обратиться к недавно взошедшему на престол Александру I.

Денег на дорогу не было. Девушка попросила у родителей благословения идти пешком и получила его лишь осенью 1803 года. С собой она взяла икону, один рубль и паспорт на ошибочное имя Елизавета. Первые 480 километров до Камышлова Прасковья действительно прошла пешком, не раз оказываясь на грани гибели. В пути ей помогали случайные люди - подвозили на подводах, давали ночлег и еду.

В Екатеринбурге странницу приютила богатая купчиха Татьяна Метлина. Она прониклась к девушке материнской любовью, обучила её грамоте и светским манерам, а также снабдила рекомендательными письмами к высоким петербургским чиновникам. Зимовать в дороге было слишком опасно, и Прасковья с благодарностью приняла эту отсрочку. Дальше она двигалась по реке до Вятки, а оттуда снова пешком до Казани - ещё около 400 километров.

В дороге случалось всякое: на неё нападали стаи собак, она ночевала под проливным дождём, а при переправе через реку упала в воду и едва не утонула. В одной крестьянской избе хозяева обыскали её, заподозрив преступницу, но, обнаружив лишь рубль и икону, накормили и дали сорок копеек. По свидетельствам историков, в пути Прасковья постоянно молилась и дала обет: если доберётся до государя и отца оправдают, она уйдёт в монастырь.

На месяц Луполова остановилась в Крестовоздвиженском соборе Нижнего Новгорода, ещё на две недели - в Москве. Спустя чуть больше года после выхода из Ишима она добралась до Петербурга. Рекомендательные письма из Екатеринбурга сработали: девушку представили матери императора Марии Фёдоровне и супруге Александра I Елизавете Алексеевне, а затем и самому царю.

Александр I был впечатлён поступком юной дворянки. Он поручил пересмотреть дело Григория Луполова и разрешил семье вернуться в европейскую часть России. По слухам, император выдал Прасковье несколько тысяч рублей - немыслимую сумму для девушки, которая почти год терпела голод и лишения. История странницы мгновенно облетела столицу: с ней искали встречи министры и знатные дамы, её приглашали на светские приёмы, она стала самой желанной невестой Петербурга.

Однако Прасковья сдержала обет и ушла в монастырь. Когда до неё дошёл французский роман Коттен, она, по легенде, была разочарована: писательница превратила историю в романтическую драму, заявив, будто всё путешествие девушка совершила ради возлюбленного. Впрочем, историки до сих пор сомневаются в достоверности этого эпизода. Сама Прасковья прожила недолго - чахотка, подхваченная в дороге, свела её в могилу всего в 25 лет. Похоронили её в Великом Новгороде.