Израиль отложил признание геноцида армян до выборов и столкнулся с неожиданной реакцией Еревана

Израильский кнессет приостановил рассмотрение вопроса о признании геноцида армян 1915 года. Правительство уже подготовило резолюцию, в которой говорилось о «моральном и историческом долге» присоединиться к 32 странам, официально признавшим геноцид, однако парламент ушёл на каникулы и не соберётся до выборов 27 октября. В атмосфере предвыборной борьбы депутатам будет уже не до исторических дискуссий.

Министр иностранных дел Гидеон Саар обозначил нижнюю границу в 32 государства, хотя в разных подсчётах число стран, признавших геноцид, доходит почти до сорока. Израиль эту строчку в списке так и не занял, зато стал первым, чью готовность к признанию в Армении восприняли без традиционного восторга, а кое-кто даже счёл её поводом для обиды.

Официальный Ереван отреагировал нарочито сдержанно. МИД Армении выразил надежду, что это поможет предотвратить подобные преступления в будущем, а премьер-министр Никол Пашинян после паузы заявил, что не видит необходимости в комментариях, поскольку в интересы страны не входит превращение темы геноцида в политическое оружие. Эту же формулу повторил замминистра иностранных дел Мнацакан Сафарян.

За пределами официальных кабинетов реакция оказалась куда менее дипломатичной. Знаменитый американский музыкант Серж Танкян, активно вовлечённый в армянскую политическую повестку, обвинил Израиль в политическом использовании исторической памяти. Бывший директор Музея-института геноцида армян Айк Демоян заявил, что «здесь не может идти речи ни о каком восстановлении справедливости», а публицистка Арпи Бекарян назвала действия Израиля неискренними и циничными.

Израильское отношение к теме армянского геноцида всегда было двусмысленным. С одной стороны, мир узнал о трагедии во многом благодаря книге «Сорок дней Муса-Дага» Франца Верфеля, еврея по происхождению, и работам юриста Рафаэля Лемкина, автора самого термина «геноцид». С другой - официальный Израиль десятилетиями придерживался формулы «трагедия, но не геноцид», давая понять, что настоящим геноцидом был только Холокост.

Израильский публицист Авраам Шмулевич признаёт, что МИД страны десятилетиями участвовал в кампании замалчивания. По его данным, в марте 1988 года заместитель гендиректора МИДа Ицхак Лиор докладывал о «кампании тяжелого давления» на попечителей Мемориального музея Холокоста в Вашингтоне, чтобы не допустить в экспозицию армянской темы. Аналогичное давление оказывалось и на создателей Музея толерантности Центра Симона Визенталя в Лос-Анджелесе.

Главным мотивом такого подхода был не идеологический, а политический расчёт. Ссориться с Турцией, единственным мусульманским союзником в регионе, Израиль считал опрометчивым. Поэтому даже сегодняшнее решение правительства многие воспринимают как очередной политический жест в адрес Анкары, окончательно сжигать мосты с которой никто не намерен.

В Израиле на сдержанность Армении ответили встречными обвинениями. Ей припомнили поджог синагоги в 2023 году и молчание по поводу трагедии 7 октября. Впрочем, антисемитизм в Армении носит скорее теоретический характер из-за крайне малого количества евреев в стране. Формально община существует и даже есть синагога, но фактора еврейского присутствия в том масштабе, который исторически был в соседней Грузии или Азербайджане, там нет.

Главная и по-настоящему непростительная для армян претензия к Израилю - его поддержка Азербайджана. География и геология Азербайджана, крупным импортёром нефти которого является Израиль, а также масштабная азербайджанская диаспора в еврейском государстве сформировали крепкую союзническую связь. Ещё в 2012 году Баку закупил у Израиля беспилотников на 1,6 миллиарда долларов, а по мере приближения 44-дневной войны военно-политическое сотрудничество только развивалось, включая поставки систем ПВО и беспилотных комплексов.

Азербайджан дорожит статусом едва ли не единственного государства, сохраняющего тесные отношения одновременно с Турцией и Израилем. Поэтому Баку, проявив традиционную солидарность с Анкарой после решения израильского правительства, довольно скоро объявил об отказе от дальнейшей полемики на эту тему.

Сдержанный отклик Пашиняна стал логическим продолжением его политического курса. Он уже оспорил многие основополагающие мифы армянского единения - и Арарат, и церковь, и Карабах. Борьба за всемирное признание геноцида давно перестала быть государственным приоритетом, и теперь на это теоретическое построение пришлось ответить самым практическим образом.

Для Пашиняна этот вызов случился чрезвычайно ко времени. Выборы, заранее названные экзистенциальными, оказались лишь этапом в объявленной им программе переучреждения государства. Под этим лозунгом армянская власть пытается избавиться от оппозиции и добиться полной монополии на власть. Роберта Кочаряна, пытавшегося после выборов покинуть страну, сняли с рейса без всяких юридических оснований, а лидер партии «Процветающая Армения» Гаго Царукян был задержан после того, как по 70 адресам, связанным с его домами и бизнесом, прошли люди в масках.

Переделывая страну под себя, Пашинян вынужден переделывать и её привычки. Исключение Карабаха из политической повестки оборачивается борьбой с самими карабахцами, ищущими себя в Армении. Преследование оппозиции объявляется едва ли не столкновением цивилизаций, России и Запада, а мирный процесс, которым никто не хочет рисковать, становится залогом политической выживаемости власти. При этом традиция прежних представлений постепенно утрачивает монополию, и нормой становится то, что вчера противоречило удобной традиции - в том числе и комплексу вечной жертвы.