Создатель музея ВОВ получил 19 лет строгого режима за призывы к уничтожению судей из тюрьмы

Минусинский городской суд Красноярского края вынес приговор Владимиру Шележову, признав его виновным в публичных призывах к экстремизму.

Мужчина, уже отбывающий срок за убийство, получил дополнительное наказание за слова, сказанные в камере.

По данным следствия, Шележов якобы публично призывал к физическому уничтожению представителей власти, включая сотрудников ФСИН и судей.

Сам заключённый свою вину отрицал.

Суд назначил ему 3,5 года колонии, однако по совокупности с предыдущим приговором за убийство окончательный срок составил 19 лет строгого режима.

«Тюрьма» в Минусинске - одно из шести подобных учреждений в России, предназначенных для осуждённых за особо тяжкие преступления при рецидиве.

Шележов известен как человек, увлекавшийся поиском и реставрацией военной техники.

Он преподавал в кадетском корпусе в Смоленске, а после первой судимости за разбой организовал в колонии музей Великой Отечественной войны.

Выйдя на свободу в 2018 году, он вскоре был признан виновным в убийстве 28-летней девушки в Подмосковье.

Уже в заключении его также обвинили в вербовке сокамерников в запрещённый в России «Правый сектор».

Преследование заключённых за разговоры в камерах в последнее время становится всё более частым.

В апреле 2026 года 1-й Восточный окружной военный суд в Хабаровске признал Рагима Магеррамова из Якутии виновным в оправдании терроризма за рассказ о захвате заложников в ростовском СИЗО-1 и волгоградской колонии.

Похожие дела затронули и политзаключённых.

Никита Уваров, проходивший по делу «канских подростков» о планах взорвать здание ФСБ в игре Minecraft, должен был освободиться в марте 2026, но получил обвинение в участии в запрещённом движении АУЕ.

Гражданского активиста из Кирова Ричарда Роуза, осуждённого за «фейки» о действиях армии в Буче, обвинили в оправдании терроризма на основе беседы с сокамерниками.

Против забайкальского анархиста Александра Снежкова, отбывающего срок за граффити, также возбудили дело за разговоры в СИЗО о его собственном уголовном деле.