Как король и коммунисты демонтировали диктатуру Франко: история испанского транзита

Второй матч четвертьфинала Кубка европейских чемпионов между мадридским «Реалом» и «Боруссией» 17 марта 1976 года запомнился не только нулевой ничьей. На трибунах стадиона «Сантьяго Бернабеу» появился недавно коронованный после смерти каудильо Хуан Карлос в компании 43-летнего Адольфо Суареса, генерального секретаря Фаланги. Премьером всё еще оставался Ариас Наварро, надежда сторонников слегка смягченного франкизма, но личные предпочтения молодого короля, который внешне не торопился с переменами, стали очевидны: его фаворит - Суарес.

Ариас Наварро возглавил правительство в 1973 году после убийства баскскими террористами Карреро Бланко, лидера ортодоксального крыла, не желавшего никаких послаблений. О нравах этих людей говорят их прозвища: баски называли Бланко Людоедом, а Наварро был известен как Мясник из Малаги - в годы гражданской войны он руководил военными трибуналами. Каудильо дряхлел, проводя время на охоте и за просмотром футбола, а Наварро в феврале 1974-го выступил с умеренно либеральной программой, вошедшей в историю как «дух 12 февраля».

Дух этот быстро испарился. Режим был напуган португальской «революцией гвоздик» в апреле 1974 года, показавшей, что даже десятилетия несдвигаемой диктатуры не гарантируют вечности. Для Бункера, сторонников самого ортодоксального франкизма, это стало сигналом к усилению репрессий и убежденности, что в системе ничего нельзя менять. Ровно через два года после «духа 12 февраля» Наварро заявил: «Всё, что я хочу, - это продолжать франкизм».

Когда Франко умер, на улицах баскских городов танцевали, а запасы кавы в Мадриде и Барселоне истощились. На похоронах каудильо из значимых глав государств появился только Пиночет. Зато на коронации Хуана Карлоса собрались президент Франции Жискар д’Эстен, вице-президент США Нельсон Рокфеллер, президент ФРГ Вальтер Шеель и герцог Эдинбургский Филипп - надежды на либерализацию воплотились в списке гостей.

Король молчал, и это вызывало подозрения, что он остается франкистским монархом, как и задумывал Франко, взявший 11-летнего сына герцога Барселонского на воспитание. Никто не знал, что Хуан Карлос уже тайно, через румынскую Компартию и специальную миссию своего друга Мануэля Прадо-и-Колона де Карвахаля, потомка Колумба, установил связь с лидером коммунистов Сантьяго Каррильо. Планы монарха заходили далеко - он готовил легализацию Коммунистической партии Испании, чтобы стать королем всех испанцев.

И Каррильо, и лидер социалистов Фелипе Гонсалес приняли правила игры. Они понимали, что Испания - не Португалия, и выход из диктатуры должен проходить постепенно, легальным путем, с оглядкой на армию, где сохранялась постоянная готовность к военным переворотам. Лидеры оппозиции подыграли королю и назначенному им в июле 1976 года премьером Адольфо Суаресу, который немедленно убрал из кабинета ростовой портрет каудильо.

Каррильо, обладавший мощным политическим чутьем, обещал поддержать флаг и монархию. Хуан Карлос помог Компартии, которая на выборах получила чуть больше 9% голосов, а в 1982-м и вовсе потерпела поражение. Каррильо стал убежденным «хуанкарлистом», а монарх подшучивал, что КПИ пора переименовать в Королевскую коммунистическую партию Испании.

Осторожность короля полностью оправдалась 23 февраля 1981 года, когда жандармский полковник Антонио Техеро держал депутатов и правительство под прицелом, а в Валенсии генерал Миланс дель Боск вывел на улицы танки. Ночным обращением к нации и командами генералам Хуан Карлос остановил мятеж. Если бы Испания была республикой, а король не являлся популярным среди военных офицером, переворот мог бы оказаться удачным.

Технологию демонтажа франкизма сформулировал наставник короля Торкуато Фернандес Миранда: «Принесите присягу на верность принципам Движения, которые потом мы постепенно поменяем один за другим». Он настаивал, что идти надо «от закона к закону». Высшим достижением этой стратегии стала новая Конституция, принятая на референдуме в декабре 1978 года после демонтажа франкистского законодательства и парламентских выборов 1977 года.

Конституция объявила Испанию социальным, правовым и демократическим государством, где партии конкурируют в формировании народного мнения, а права и свободы толкуются в соответствии со Всеобщей декларацией прав человека. Документ решил проблему свободы вероисповедания, учредил федерализм и языковую свободу - каталонский, галисийский и баскский стали официальными наравне с кастильским.

Главными действующими лицами транзита наряду с политиками и королем стали избиратели - народ, который оказался прекрасно готов к демократии без всякой патерналистской опеки. Когда случилась попытка переворота, три миллиона человек вышли на демонстрации в поддержку демократии. Те же люди, что десятилетиями жили под контролем 11 секретных служб, массово выступили за выход из Бункера. Бывает возвратный тоталитаризм, а бывает возвратная демократия - испанцы вернулись к ней быстро и естественно, будто и не было четырех десятилетий ультраконсервативной тирании.