Восемь из десяти абитуриентов в России планируют уехать из страны

Большинство абитуриентов этого года вместе с родителями проводят жаркий июль в панике. Даже высокие баллы ЕГЭ больше ничего не гарантируют: бюджетные места практически полностью заняли победители олимпиад и те, кто поступает по разнообразным квотам.

Чтобы получить заветное место, нужно было за два-три года выбрать вуз и бросить все силы на олимпиады. Либо родиться в семье участника специальной военной операции, выйти за него замуж или сходить на войну самому и, главное, вернуться. Теперь буквы «С», «В» и «О» настигли даже тех, кто четыре с половиной года старательно избегал любого пересечения с ними. Родители ругаются, плачут и готовят деньги на платное отделение, а дети лишь пожимают плечами: обидно, но было ясно, что шансов нет.

Эти абитуриенты взрослели под громкие речи о величии и ратном подвиге, с «уроками о важном» и учебниками Мединского. В их экзаменационных вопросах внезапно появлялись Жога и Моторола, а список того, что можно и что отныне нельзя, бесконечно расширялся. Им приходилось постоянно удерживать в голове три зачастую не пересекающиеся реальности: свою собственную, реальность важных для них людей и ту, в которой живет окружающий мир.

Умение балансировать между этими реальностями определяет не только качество жизни в моменте, но и большие жизненные планы. Это хорошо заметно в разговорах с теми, кому сейчас девятнадцать, двадцать или двадцать один год. Все они с разной степенью успешности приспособились к существованию в долго воюющей стране со смутными перспективами и постоянно растущим набором ограничений. Они выглядят расслабленными и просто живут свою жизнь, но в любой момент понятно, что ушки у них на макушке.

«Всё в принципе в порядке, всё нормально. Надо просто помнить, что вокруг тебя то, что ты не можешь изменить, и что тут есть свои правила, которые ты тоже не можешь отменить. Ты же не споришь с необходимостью чистить зубы по утрам и не задаешь вопросы, почему, собственно, их чистить надо. Вот и размахивать руками из-за того, что в деканате всем сказали поставить „Макс“, не имеет смысла. Просто ставишь его на дурацкий дедов старый смартфон, показываешь, они ставят галочку, а ты живешь дальше», - описывает типичную стратегию один из студентов.

Молодые люди иногда напоминают хорошо одетых, юных старичков со снисходительной улыбкой и саркастичным прищуром. Они как будто немного стесняются того, насколько хорошо всё понимают. Они росли внутри усугубляющейся тоталитарной атмосферы, быстрее схватывали правила игры и техничнее прокладывали траектории своих жизней внутри жутковатого макабра. Впрочем, их бабушки, дедушки и родители ровно так же сорок с лишним лет назад просачивались и ускользали, так что старый смартфон для установки «Макса» дед, возможно, подсунул вполне осмысленно.

На вопрос «Какой главный план на будущее?» восемь из десяти отвечают быстро и точно: «Уехать». Ответ звучит легко и спокойно. Многие ровесники уже во Франции, Испании, США, Израиле, Сербии, Вьетнаме, Китае и даже Австралии. Но это лишь главный «главный» план, а не единственный. В любой момент у каждого есть три плана со своими плюсами, минусами и ограничениями.

«Нет, если вдруг надо или приспичит, всегда можно ввалиться в патриоты. Начать активничать и всё такое прочее. Само собой, есть прямо по-настоящему на этой теме повернутые и верующие, но их совсем немного. Да и я сам страну нашу люблю, свое Крылатское люблю и бабушкину дачу. Но сейчас для быстрой карьеры и денег ты вот должен служить с этим специальным блеском в глазах, и я многих знаю, которые решили именно так двинуться по жизни, почему нет? Выполняют правила, говорят правильные слова, их мы все знаем, строгают на работе какую-то дичь, и всё у них ок. Их, таких, сразу видно», - рассказывает другой собеседник.

Таких людей действительно видно и слышно: чуть усиленная интонация на нужных словах, чуть усиленное ударение при изложении выверенного нарратива. Этот естественный мундирчик открывает многие закрытые двери и дает множество бонусов безбедной жизни в ногу с генеральной линией. Если убедить себя, что всё вокруг правильно, оно как будто и становится правильным, а ты - его частью. Тогда впереди маячит перспектива пусть суверенного, но успеха. Однако остается вопрос: точно ли это про мечту и самореализацию?

«Я точно знаю, что в том, чем я хочу заниматься, мы отстали на миллион лет, и каждый день отстаем еще на миллион. Просто потому, что моя наука несется сейчас семимильными шагами, многое буквально в данный момент происходит, реально, буквально чуть ли не ежедневно открытия случаются. Завтра их там опубликуют, а сюда всё это доберется фиг знает когда. Если вообще доберется. У меня есть мысли, у меня есть идеи. Я их одному преподу толковому показывал, он кивал, удивлялся, где я это всё раздобыл, а потом просто тихо сказал: „Тебе надо туда, уезжай“. Вот я и бегаю с бумажками, логистику выстраиваю. Поеду», - делится молодой ученый.

Молодым людям хочется нормальной жизни и свободы. Они не чувствуют себя несвободными в режиме реального времени, потому что научились аккуратно заходить на нужные сайты, читать, смотреть и слушать то, что хочется. И даже говорить то, что хочется, но в четко выверенных формулировках и в строго просчитанных обстоятельствах. Они вычисляют такие формулировки и обстоятельства автоматически, даже не замечая этого. Всё это стало локализованным вариантом свободы, упакованным в прозрачный зип-пакет с логотипом VPN и в стратегический навык избегания, уклонения, а иногда и просто молчания.

Третий и самый массовый вариант жизненного плана - просто жить, не вдумываясь чрезмерно и не отсвечивая. «Я просто прикинула свои возможности, пошла в пед, буду учительницей, как бабушка моя была. Выйду замуж, свадьба, фоточки, потом дети, всё как у всех. У меня подруга есть хорошая, умница, люблю ее, но она замороченная ужасно, постоянно в тревоге и в этих ее новостях. Я ее на квизы зову или просто посидеть, но нет… Я так не хочу, я всё знаю про то, что вокруг, я не дура, но я так просто не хочу. Хочу просто жить и улыбаться, чтобы ко мне не приставали, и я ни к кому не буду приставать», - говорит одна из студенток.

Они живут, и если не приглядываться, кажется, что их мало что волнует. Они позволили страшноватой жизни, придуманной взрослыми, обтекать их, задевать порой, но не влиять на их внутренний уклад. Однако даже это безразличное подныривание под радары реальности и власти - вполне осознанный выбор. В их возрасте в нормальных условиях было бы странно говорить о выживании как о стратегии, но так уж вышло.

«У меня есть браслет, я его у кого-то увидела, а потом нашла, его ребята одни классные делают, и купила. Если его одной стороной надеть, то там абстрактный такой рисунок красивый в стиле стрит-арта. Очень стильненько. А если его вывернуть, то там просто на сером фоне четыре буквы: PZDC. И когда я его так иногда надеваю, все всё понимают», - рассказывает девушка.

Нет вопросов к молодым людям, которые придумывают такие браслеты, и к тем, кто их носит. Вопросы есть к тем, кто задал им такие условия решения жизненных задач, кто поместил их юность внутрь страшного времени. Из него приходится либо бежать, либо встраиваться, теряя себя, либо, крепко зажмурив глаза, игнорировать его. Правда, делать это всё труднее, когда за окном дым и когда твои честно заработанные баллы ЕГЭ перекрываются тем, что государство выбрало для будущего не тебя. Из этого естественным образом возникают новые вопросы, а за ними, возможно, и новый выбор.