Священник в России ответил епископу на продление запрета за отказ молиться о победе

Священник-пацифист из России, уволенный из штата и запрещённый в служении за отказ молиться о победе российских вооружённых сил, обратился с открытым письмом к своему епископу. Поводом стал указ о продлении двухлетнего запрета ещё на три года. «Новая газета» публикует это письмо под псевдонимом по просьбе автора.

В послании священник объясняет, что его поступок был продиктован не церковным непослушанием, а христианской совестью. Он рассказал, что принял решение публично заявить о своей позиции ещё до назначения нынешнего архиерея, видя, как его собратьев с семьями изгоняют из приходов без средств к существованию за антивоенные взгляды. По словам автора, открытое обращение к митрополиту и патриарху стало не формой протеста, а кристаллизацией позиции «алчущих и жаждущих правды», чтобы не лукавить перед Богом и людьми.

Священник посетовал, что за всё время запрета епископ окружил его не отеческой заботой, а холодом личной неприязни. Он ни разу не получил приглашения на беседу, общую исповедь для духовенства или епархиальное собрание, а его прошение на имя епархиального совета остаётся без ответа уже год.

Отдельно автор письма задался вопросом о сути покаяния, которого от него ждут. Если речь о личных грехах, он их уже принёс перед Крестом и Евангелием. Но если под покаянием подразумевается отказ от убеждения, что убийство братьев во Христе по разные стороны окопов есть грех, то здесь он сослался на слова апостолов: «Должно повиноваться больше Богу, нежели человекам».

Священник также напомнил архиерею о «Основах социальной концепции Русской православной церкви». В документе признаётся, что если требование власти принуждает к греху, христианин должен последовать голосу совести и избрать путь исповедничества. «Разве мое запрещение не является попыткой принудить мою совесть к молчанию?» - спрашивает он.

По словам автора, каноны не знают такого преступления, как «отказ от патриотической молитвы», за которое полагалось бы трёхлетнее запрещение. Именно поэтому, убеждён он, в указах епископа ссылаются на любые правила, кроме истинной причины наказания.